?

Log in

 
 
25 March 2015 @ 09:26 am
Закатное солнце  
Синеголовые не прятались. Возможно, они не знали, что надо прятаться. Но, как оказалось, им это было ни к чему - их макушки прекрасно сливались с окружающими кустарниками и камнями — зелёными, голубыми, бирюзовыми и чёрными. Вечно прищуренные глаза и крепко сомкнутые губы делали их неотличимыми даже для нас, красноголовых. Чего я никак не могла понять, так это за что нам такая несправедливость: нас-то было прекрасно видно хоть с равнины, хоть из реки, хоть с высоты небес, где и таилась главная опасность.
Мама не знала ответа на этот вопрос. Лазая под папортниками, она озвучила только следствие: "Поэтому нас так и мало". Нас и правда было совсем немного, десять, может, пятнадцать. Я спросила нашего главного — но он вообще не захотел говорить на эту тему, как будто боится, что кто-то поумнеет. И мне ничего не оставалось в итоге, как пойти к самим синеголовым и спросить у них.
Конечно, этого делать было нельзя. Во-первых, одна. Во-вторых, путь лежал через луг, спрятаться негде. Ну и в-третьих, даже самые маленькие знают, что синеголовые — другие, а значит, опасные, злые, жестокие и по нашему не понимают. Но мне так хотелось знать! И я уже спрашивала у земли, у нашего главного источника знаний. А земля только сердцем в ушах отдавалась. Ничего вразумительного. В общем, так я оказалась на краю зарослей.
Выбор тактики был невелик — либо бегом, либо пытаться прятаться. Трава высокая, можно было бы и попытаться. Это было бы ужасно долго, а провести ночь вне своей норы было совершенно немыслимо, и я решилась на другой вариант. Внимательно присмотревшись к краешку неба, который был мне виден, убедилась, что он чист и бросилась вперёд.
Я успела удивиться тому, что нет никакого нападения, почти добежала до другой стороны. Но когда до кустарника было рукой подать, услышала торжествующий клёкот, ощутила ветер на спине. Это был конец, я прекрасно понимала и кинулась в сторону, сворачиваясь клубком.
Лишь отсрочка гибели, большая птица, выше меня раза в три, сидела на земле, глядя на меня то одним глазом, то другим. Начала спокойно приближаться, понимая, что никуда я не денусь. Я смотрела на её лапы, ожидая. Ведь ей было достаточно вытянуть шею, бежать было бесполезно.
И в этот момент из кустарника выскочил синеголовый. Потом ещё один. Потом ещё трое, и семеро, и дальше я сбилась со счёта. Я увидела, как они начали бегать вокруг птицы и дёргать её за перья. Было чёткое ощущение, что она никак не могла их разглядеть. Вертелась на месте, оборачивалась в те стороны, откуда доносился смех — а синеголовые при этом смеялись! — и по мере того, как трава вокруг усеивалась серыми и чёрными перьями, в её глазах рос ужас. Я уже смогла разглядеть розовое брюхо хищницы, когда она жалобно вскрикнула и прыгнула в небо, спасаясь от маленьких, невидимых и очень неприятных врагов.
— Спасибо! — воскликнула я. И тут же вспомнила, что они не понимают меня. Но один из них, заманивая меня дальше, в их владения, ответил:
— Будь с нами! Закатное солнце, ты прекрасна!
Шагая между чёрными и бирюзовыми камнями, огибая голубые и зелёные кустарники, я держала за руки сразу семь синеголовых. Оказывается, меня ждали. Оказывается, у меня есть имя. И мало того, я поняла, что красноголовый — это не тот, кто прячется под папортником. Это тот, кого уважают синеголовые.